Текст і переклад
Оригінал
Черный человек, ты не смеешь этого, ты ведь не на службе живешь водолазовой.
Что мне до жизни скандального поэта? Пожалуйста, другим читай и рассказывай.
Черный человек глядит на меня в упор, и глаза покрываются голубой плевой.
Словно хочет сказать мне, что я жулик и вор, так бесстыдно и нагло обокравший кого-то.
Друг мой, друг мой, я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит над пустым и безлюдным полем, только крошу в сентябрь осыпает мозги алкоголь.
Ночь морозная, тих покой перекрестка. Я один у окошка, ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта сыпучей и мягкой известкой, и деревья, как всадники, съехали в нашем саду. Где-то плачет ночная зловещая птица. Деревянные всадники сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный на кресло мое садится, приподняв свой цилиндр и откинув небрежно сюртук.
Слушай, слушай, хрипит он, смотря мне в лицо, сам все ближе и ближе клонится.
Я не видел, чтоб кто-нибудь из подлецов так ненужно и глупо страдал бессонницей.
Ах, положим, ошибся. Ведь нынче луна. Что же нужно еще напоенному дремом Эмику?
Может, с толстыми ляжками тайно придет она, и ты будешь читать свою дохлую томную лирику. Ах, люблю я поэтов! Забавный народ!
В них всегда нахожу я историю, сердцу знакомую, как прыщавой курсистки длинноволосый урод, говорит о мирок половой, истекая истомою.
Не знаю, не помню.
В одном селе, может, в Калуге, а может, в Рязани, жил мальчик простой в крестьянской семье, желтоволосый, с голубыми глазами.
И вот стал он взрослым, к тому ж поэт, хоть небольшой, но убатистой силою, и какую-то женщину сорока с лишним лет называл скверной девочкой и своею милою.
Черный человек, ты прескверный гость. Эта слава давно про тебя разносится.
Я взбешен, разъярен, и летит моя трость прямо к морде его переносицу.
Месяц умер, синеет в окошко рассвет. Ах, ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою, никого со мной нет, я один и разбитое зеркало.
Переклад українською
Чорна людина, ти не смієш цього, адже ти не на службі живеш водолазовою.
Що мені до життя скандального поета? Будь ласка, іншим читай та розповідай.
Чорна людина дивиться на мене впритул, і очі покриваються блакитною плівою.
Наче хоче сказати мені, що я шахрай і злодій, що так безсоромно і нахабно обікрав когось.
Друг мій, друже мій, я дуже і дуже хворий.
Сам не знаю, звідки узявся цей біль.
Чи вітер свистить над порожнім і безлюдним полем, тільки крихту у вересень обсипає мізки алкоголь.
Ніч морозна, тихий спокій перехрестя. Я один біля вікна, ні гостя, ні друга не чекаю.
Вся рівнина вкрита сипким і м'яким вапном, і дерева, як вершники, з'їхали в нашому саду. Десь плаче нічний зловісний птах. Дерев'яні вершники сіють копитливий стукіт.
Ось знову цей чорний на моє крісло сідає, піднявши свій циліндр і відкинувши недбало сурдут.
Слухай, слухай, хрипить він, дивлячись мені в обличчя, сам усе ближче і ближче хилиться.
Я не бачив, щоб хтось із негідників так непотрібно і безглуздо страждав на безсоння.
Ах, припустимо, помилився. Адже нині місяць. Що ж потрібно ще напоєному дрімом Еміку?
Може, з товстими стегнами таємно прийде вона, і ти читатимеш свою дохлу важку лірику. Ах, люблю я поетів! Кумедний народ!
У них завжди знаходжу я історію, серцю знайому, як прищавої курсистки довговолосий виродок, говорить про світ статевої, стікаючи знемогою.
Не знаю, не пам'ятаю.
В одному селі, може, в Калузі, а може, в Рязані, жив хлопець простий у селянській родині, жовтий, з блакитними очима.
І ось став він дорослим, до того ж поет, хоч невеликою, але убогастою силою, і якусь жінку сорока з гаком років називав поганою дівчинкою і своєю милою.
Чорна людина, ти поганий гість. Ця слава давно про тебе розноситься.
Я розлютований, розлючений, і летить моя тростина прямо до морди його перенісся.
Місяць помер, синіє у віконце світанок. Ах, ти, ніч! Що ти, ніч, накидала?
Я стою в циліндрі, нікого зі мною немає, я один і розбите дзеркало.